Да, Маришка иногда дерется. Но часто драка бывает не по ее вине.
– Пускай не лезут! – Сердито отвечает маме на замечание. Сегодня у Маришки день рождения. Маришка нарядилась в новенькое платье и вышла погулять во двор. Села на качели. Откуда ни возьмись – мальчишка. Незнакомый.
– Слезай! Раскачиваться буду! – И толкается.
Маришка возмутилась, хотела сдачи дать, но вспомнила про платье, про свой праздник...
– У меня же день рождения, – сказала тихо.
Мальчишка вроде как смутился:
– Да? Я и не знал. Тогда катайся... Давай я подтолкну!
Вечером, проводив гостей и ложась в постель, Маришка почему-то вспомнила про того мальчишку... Ну а если бы не день рождения? Можно по хорошему или нет?.. Призадумалась..

Ссора между Сережкой и Сашкой произошла в самом начале лета, когда счастливые от предвкушения чудесных каникул закадычные друзья отправились на рыбалку вместе с другими мальчишками. Оба друга были отличными рыболовами, и многие бывалые рыбаки завидовали их богатым уловам.

Сезон рыбной ловли только начинался, и Сергей был уверен, что наловит рыбы больше, чем друг. Раньше ему это часто удавалось. Но на этот раз он просчитался, удача сопутствовала Саше.

– Ты постоянно отвлекал меня разговорами, и я невнимательно следил за поплавком, – упрекнул Сергей Сашу.

– Не говори ерунды! – презрительно бросил друг.

Он был так горд и доволен собой, что не удержался от колкой шутки:

– Лучше б ворон не считал.

Эти слова вызвали всеобщий хохот. Все прекрасно знали, что в школе Сергей частенько «считал ворон» во время уроков, и учительница постоянно его за это ругала.

– Вот это на тебя похоже, Серега! – поддразнивали ребята. – Вороны тебя подвели.
Сергей был вне себя от ярости. Мало того, что в его ведре почти совсем не было рыбы, над ним еще и посмеялись! Мальчик быстро собрал свои вещи и стремглав бросился домой.

Саша пожалел о сказанном. Он-то знал, как глубоко задели Сергея насмешки товарищей. Несколько дней подряд он всячески старался показать другу, что раскаивается в своих словах.

Он выстрогал Сережке замечательную дудочку и даже посвятил друга в свои сокровенные планы: скопить этим летом денег и купить в деревенском магазинчике губную гармонику.

– Она во-от такая! – восклицал Сашка, разводя руки, как истинный рыболов. – Я на ней так сыграю, ты не поверишь! За лето уж точно скоплю, хоть она и дорогая.

Сергей тоже придумал, на что потратит свой летний заработок (мальчики подрабатывали в колхозе, собирая фрукты и овощи). Он купит себе спиннинг: настоящий, с блестящей катушечкой! Вот тогда он покажет этому задаваке Сашке, кто из них лучший рыболов!

Только Сережа не рассказал о своем замысле Саше. «Ничего, сам все узнает, когда я наловлю рыбы столько, сколько ему и не снилось!» -- снова распаляясь гневом, подумал Сергей.

Увидев, что его попытки помириться с другом ни к чему не приводят, Саша тоже обиделся, хотя вслух ничего не сказал. «И что это Сережка так взъелся на меня, -- недоумевал он. -- Ну, пошутил неудачно, но ведь сколько раз я уже давал ему понять, что раскаиваюсь!»

…Наступила осень. Школа вновь заполнилась веселой детворой. Ребята рассказывали друг другу о том, как весело провели лето, какие приключения пережили во время каникул. Только между Сашей и Сережей по-прежнему не было никакого контакта. Друзья, подобно Каю из «Снежной королевы», вдруг стали холодными и неприветливыми по отношению друг к другу…

– Почему так все вышло? – думал Сергей. – Мне так тяжело без Сашки…

Мысли путались в его голове. Сережа вспоминал тот злополучный день, когда произошла ссора с другом. И почему он был так непримирим к Сашке? Ведь тот все делал для того, чтобы загладить свою вину. Мальчик не находил себе места и все думал, как бы помириться с лучшим другом.

Спиннинг он так и не купил, и теперь окончательно понял, что ни за что этого не сделает. Ничего, его старая удочка достаточно хороша, и он прекрасно сможет ловить рыбу и ею. Заработанные летом деньги должны пойти на куда более важное дело.

С этой счастливой мыслью он направился в единственный на всю деревню магазин. За пазухой у него лежал конверт с деньгами.

Возвращаясь домой, он нес под курткой уже не деньги, а новенькую блестящую гармонику.
«Скажу Сашке, что гармоника по праву принадлежит ему, -- думал Сергей, чувствуя, что поступил правильно. – Ведь я виноват, что так долго дулся на него, не желая прощать. А все потому, что злился на него». Наконец-то на душе у Сергея стало легко.

«Скажу ему так: «Я знаю, что ты не нарочно обидел меня. А даже если и нарочно, то ты искренне пожалел об этом».
Тут Сережа улыбнулся. «Да что там, скажу, что и впрямь ворон считал!»
Но когда, радостный и раскрепощенный, он прибежал к другу домой, он не смог проговорить и слова. Саша складывал в футляр части разобранного новенького спиннинга. Взглянув на вошедшего друга, он смущенно заулыбался и, кивнув на спиннинг, произнес:

– А я вот как раз к тебе собрался идти! Думаю, что этой удочкой ты наловишь рыбы в десять раз больше, чем я!
Глядя на этот щедрый, сделанный от всего сердца подарок, Сергей не сразу нашелся, что ответить. Он вдруг почувствовал, как душу его наполняет трепетная радость – будто разливается тихая, теплая река. Он молча достал из-за пазухи и протянул Саше губную гармошку:

– Это тебе, Саша.

– Кем ты будешь, Маришка?
– Кем-нибудь.
– Портнихой?
"Портнихой здорово! – радуется Маришка про себя, – можно куклам много платьев нашить".
– Да, портнихой!
– А может, поварихой!
"А что? Неплохо и поварихой, – рассуждает Маришка, – обед состряпаю – пальчики оближешь".
– Буду поварихой.
– А может быть врачом?
Маришка глубоко задумывается. Как же ей самой не пришло такое в голову? Доктор – он же лечит всех людей! Ставит градусники, делает уколы, мажет йодом... А сам всегда, всегда здоров!
– Да, конечно же, врачом!
– А почему бы не учительницей?
Маришка так и замирает... Учительницей в школе? Отметки ставить? Всех воспитывать?.. Тетрадки проверять...
– Хорошо бы и учительницей, – шепчет умоляюще.
– Так кем же все-таки ты будешь?
Маришка глубоко вздыхает:
– Кем-нибудь...

Мама отпустила Маришку погулять на полчаса. Значит, ненадолго – объяснила. Маришка гуляла недолго, но к подруге зашла надолго. А мама ее искала. И очень отругала Маришку, когда нашла.

– Что тут такого, – удивилась Маришка, – нельзя зайти к подруге?

– Можно! – сказала сердито мама и замолчала.

Назавтра, в пятницу, всех детей из садика родители забрали рано. За Маришкой почему-то рано не пришли... "Что за новости? – сердилась Маришка, – другие дети уже "В гостях у сказки" смотрят по телевизору... И чем дальше, тем больше она сердилась. Наконец, явилась мама. Маришка обиженно спросила:

– Почему так поздно?

– Что такого, – удивилась мама, – нельзя зайти к подружке?

– Можно!.. – сквозь слезы процедила Маришка

Глаза слипаются
но ложиться все-таки не хочется... Хочется потянуть время: телевизор посмотреть, с куклой поиграть...

– Ты перегуляешь сон, – говорит тревожно мама.

– Конечно, я его перегуляю, – радуется Маришка – не надо будет спать ложиться.
Но вскоре с ней творится что-то непонятное: тяжелая голова, не слушаются руки, хочется капризничать и злиться.

– Ну, перегуляла! – недовольно говорит мама.

Маришке и самой надоела канитель, она и рада бы угомониться, но не может. Вертится в постели, будто на иголках, нервничает, хнычет: то одеяло ее "колет", то подушка недостаточно мягка, то ночничок не ярко светит... Наконец, измученная, засыпает. Но, увы, сны, когда их перегуляешь, плохие снятся, просто даже отвратительные! Бедная Маришка после такого страшного "кино" совсем не высыпается.

– Мама, – бормочет она с закрытыми глазами, – вчера я сон перегуляла, пусть сегодня он меня пересонит.

Где там! Разве мамина работа будет ждать! Или садик! Кое-как одетая плетется Мариша вслед за мамой.

– Маришка, – укоризненно качая головой, говорит мама, – теперь ты понимаешь, что надо вовремя ложиться спать?

Теперь-то Мариша понимает! Она соглашается, кивает головой. А вот вечером... Вечером глаза слипаются, но ложиться все-таки не хочется. Хочется потянуть время: с куклой поиграть, телевизор посмотреть..

Маришка не хотела есть кашу. Мама вздыхала:

– Как ты плохо ешь... Ветер дунет – унесет.

После завтрака Маришка вышла гулять. На нее сразу же набросился ветрище. Еле устояла... А соседский котенок Мурзик прямо-таки полетел по улице, распушивши хвост и жалобно мяукая. Маришка кинулась его спасать. Нагнала, схватила на руки, повернула к дому. Против ветра двигаться – ого как трудно! Через силу дотащилась до крыльца. В подъезде Маришка сказала Мурзику:

– Подожди меня, не уходи! Я сейчас!

И бегом на свой этаж
– Мама, дай мне молочка на блюдечке и булку с маслом и вареньем!

– Нет уж! Надо было завтракать как следует!

– Это Мурзику, не мне! Чтобы силы у него прибавилось!

Мама удивилась:
–Вот не знала, что котята любят сладкое...

– Этот любит, – убежденно сказала Маришка, но отчего-то покраснела...

Спускаясь к Мурзику, она остановилась на ступеньке и прислушалась: во дворе по-прежнему хозяйничал ветрище. Даже сюда доносилась его разбойничья песня. Маришка послушала, послушала, а потом сказала очень смело:

– Ха-ха-ха! Хоть целый день свисти! Не страшно! – и откусила большой кусок от булки с маслом и вареньем.

Взрослые девочки разговаривала про фильм, который шел вчера по телевизору. Маришка не выдержала, и влезла в разговор:

– И я его смотрела!

– Как? – удивились старшеклассницы, – ты не спала так поздно?

– Не спала. Мама с папой не могли меня заставить.

– И про кого же, Маришечка, был фильм? – спросили девочки.

– Про дядев и про тетев...

– Ну и что ж они делали?

– Ну там бегали, кричали...

– Отчего ж они кричали, Маришка?

– Им чего-то все не нравилось...

– Интересно, что же им не нравилось?

"И зачем я только влезла в разговор! – подумала с досадой Маришка, – мне откуда знать, что им там не нравилось... Непонятный фильм какой-то..."

– Может, им не нравилось, что мальчики и девочки на них глядят так поздно? – сообразила, наконец Мариша.

– Похоже, так! – засмеялись
старшеклассницы. – Смотри, другой раз крикнут тебе из телевизора: "Почему ты не спишь, разбойница?!"

– А я и не услышу, – задиристо заявила Маришка, – другой раз я уже усну!

Дверь тихонечко отворилась, и в больничную палату вошла полная пожилая женщина, одетая в голубое, выцветшее платье.

Здравствуйте, деточки, – тихим голосом поздоровалась посетительница и, бесшумно ступая, пошла к дальней кровати у окна.

– Наташа, проснись! - шепнула девочка лет одиннадцати и разбудила соседку. - К тебе пришли!

Наташа повернулась, открыла глаза и посмотрела на подружку.

– Это твоя бабушка? — еще тише спросила девочка и перевела взгляд на женщину.

– Да, - ответила Наташа и слегка нахмурила брови.

В это время женщина подошла к Наташиной кровати, поставила тяжелую сумку и наклонилась над девочкой.

– Доченька, как ты себя чувствуешь?» – с тревогой в голосе спросила женщина. – У тебя вчера вечером была высокая температура. А сегодня?

И. не дождавшись ответа, она потянулась губами ко лбу:

– Вроде нормальная. Слава Богу! Бедная ты моя девочка!

Женщина суетливо поправила правой рукой съехавший край одеяла и присела на стоящий рядом стул. Наташа исподлобья посмотрела на мать и внутренне съежилась. Как плохо та выглядела! И не удивительно! За три года болезни мать изменилась до неузнаваемости: очень поправилась и поседела, плохо ходила и не могла двигать левой рукой, тихо говорила и многое забывала, перестала ухаживать за собой и красиво одеваться. И вообще, как можно гордиться такой мамой?!

– Доченька, – ласково сказала женщина, – я принесла тебе арбуз, виноград, конфеты, яблоки... А бабушка напекла тебе блинчиков. Будешь кушать? Что тебе дать?.. Арбуз?..

Девочка повеселела и кивнула головой. Через минуту Наташа уминала за обе щеки огромный кусок арбуза и тихо щебетала с матерью.

Скрипнула кровать, и Наташа покосилась на соседку.

"Я же ей сказала, что это моя бабушка!" – вспомнила девочка и отложила кусок.

– Спасибо, бабушка, я уже наелась, – пробубнила Наташа и потянула на себя одеяло.

– Ну и хорошо! Тогда я пойду, а ты проводи меня до лестницы. Ладно? – попросила мать и осторожно встала, чтобы не разбудить спящих. Наташа оделась и нехотя поплелась за матерью.

В конце коридора мать остановилась и дрогнувшим голосом сказала:

– Дальше не ходи, а то простудишься. Я к тебе завтра приду...

Девочка потянулась, чтобы поцеловать мать, но та вдруг спросила:

– Доченька, почему ты назвала меня бабушкой?

Наташа удивленно вскинула брови и остолбенела... На нее смотрели голубые глаза матери, полные боли и слез! Мать наклонилась и тихо сказала: "Доченька, родителей не выбирают... Я приду к тебе завтра, до свидания". И вдруг девочка почувствовала, как жгучее чувство стыда заполнило все ее сердце. "О, Боже, как я могла стесняться своей доброй больной матери?" Девочка опомнилась, подняла глаза и увидела, что стоит возле закрытой двери. "А где же мама? Она ушла, но придет завтра... Обязательно придет, и я попрошу у нее прощения"

.

– Я останусь дома...

– С кем? – спрашивает мама – я и папа уходим на работу.

– Одна.

Маме однажды надоело уговаривать, доказывать, просить и она решила:

– Оставайся!

И ушла. Маришка сильно удивилась. Никогда ее еще одну не оставляли! Квартира тихая-тихая, только что-то где-то вроде бы шуршит... А вот и стукнуло! Что это?

"Ладно, – успокаивает себя Маришка, – буду играть..." Стала с куклой разговаривать. Голос в тихой квартире какой-то необычный, тоненький... Замолчала. Сидит, прижавши куклу, слушает. Вдруг что-то как забурчит на кухне! Бу-бу-бу! Может, водопровод, а может, может... что-нибудь другое... страшное-престрашное? Не выдержала Маришка и закричала:

– Мама! Мамочка!

Мама, видно, недалеко ушла. Дверь отворилась почти мгновенно! Какое счастье!

– Мамочка! Я есть хочу! Быстрее в садик! Нельзя опаздывать на завтрак!

Каждый раз, как умирает доброе, хорошее дитя, с неба спускается божий ангел, берет дитя на руки и облетает с ним на своих больших крыльях все его любимые места. По пути они набирают целый букет разных цветов и берут их с собою на небо, где они расцветают еще пышнее, чем на земле. Бог прижимает все цветы к своему сердцу, а один цветок, который покажется ему милее всех, целует; цветок получает тогда голос и может присоединиться к хору блаженных духов.
Все это рассказывал божий ангел умершему ребенку, унося его в своих объятиях на небо; дитя слушало ангела, как сквозь сон. Они пролетали над теми местами, где так часто играло дитя при жизни, пролетали над зелеными садами, где росло множество чудесных цветов.
- Какие же взять нам с собою на небо? - спросил ангел.
В саду стоял прекрасный, стройный розовый куст, но чья-то злая рука надломила его, так что ветви, усыпанные крупными полураспустившимися бутонами, почти совсем завяли и печально повисли.
- Бедный куст! - сказало дитя.- Возьмем его, чтобы он опять расцвел там, на небе.
Ангел взял куст и так крепко поцеловал дитя, что оно слегка приоткрыло глазки. Потом они нарвали еще много пышных цветов, но, кроме них, взяли и скромный златоцвет и простенькие анютины глазки.
- Ну вот, теперь и довольно! - сказал ребенок, но ангел покачал головой и они полетели дальше.
Ночь была тихая, светлая; весь город спал, они пролетали над одной из самых узких улиц. На мостовой валялись солома, зола и всякий хлам: черепки, обломки алебастра, тряпки, старые донышки от шляп, словом, все, что уже отслужило свой век или потеряло всякий вид; накануне как раз был день переезда.
И ангел указал на валявшийся среди этого хлама разбитый цветочный горшок, из которого вывалился ком земли, весь оплетенный корнями большого полевого цветка: цветок завял и никуда больше не годился, его и выбросили.
- Возьмем его с собой! - сказал ангел.- Я расскажу тебе про этот цветок, пока мы летим!
И ангел стал рассказывать.
- В этой узкой улице, в низком подвале, жил бедный больной мальчик. С самых ранних лет он вечно лежал в постели; когда же чувствовал себя хорошо, то проходил на костылях по своей каморке раза два взад и вперед, вот и все. Иногда летом солнышко заглядывало на полчаса и в подвал; тогда мальчик садился на солнышке и, держа руки против света, любовался, как просвечивает в его тонких пальцах алая кровь; такое сидение на солнышке заменяло ему прогулку. О богатом весеннем уборе лесов он знал только потому, что сын соседа приносил ему весною первую распустившуюся буковую веточку; мальчик держал ее над головой и переносился мыслью под зеленые буки, где сияло солнышко и распевали птички. Раз сын соседа принес мальчику и полевых цветов, между ними был один с корнем; мальчик посадил его в цветочный горшок и поставил на окно близ своей кроватки. Видно, легкая рука посадила цветок: он принялся, стал расти, пускать новые отростки, каждый год цвел и был для мальчика целым садом, его маленьким земным сокровищем. Мальчик поливал его, ухаживал за ним и заботился о том, чтобы его не миновал ни один луч, который только пробирался в каморку. Ребенок жил и дышал своим любимцем, ведь тот цвел, благоухал и хорошел для него одного. К цветку повернулся мальчик даже в ту последнюю минуту, когда его отзывал к себе господь бог... Вот уже целый год, как мальчик у бога; целый год стоял цветок, всеми забытый, на окне, завял, засох и был выброшен на улицу вместе с прочим хламом. Этот-то бедный, увядший цветок мы и взяли с собой: он доставил куда больше радости, чем самый пышный цветок в саду королевы.
- Откуда ты знаешь все это? - спросило дитя.
- Знаю! - отвечал ангел.- Ведь я сам был тем бедным калекою мальчиком, что ходил на костылях! Я узнал свой цветок!
И дитя широко-широко открыло глазки, вглядываясь в прелестное, радостное лицо ангела. В ту же самую минуту они очутились на небе у бога, где царят вечные радость и блаженство. Бог прижал к своему сердцу умершее дитя - и у него выросли крылья, как у других ангелов, и он полетел рука об руку с ними. Бог прижал к сердцу и все цветы, поцеловал же только бедный, увядший полевой цветок, и тот присоединил свой голос к хору ангелов, которые окружали бога; одни летали возле него, другие подальше, третьи еще дальше, и так до бесконечности, но все были равно блаженны. Все они пели - и малые, и большие, и доброе, только что умершее дитя, и бедный полевой цветочек, выброшенный на мостовую вместе с сором и хламом
.

Двоюродный брат Сережа уже читает. По слогам. А Маришка – нет. Сережа учит:

– Вот это – О, кружок. Вот это – П, воротики. Вот это – Д, избушка на курьих ножках.

– А это? – спрашивает Маришка.

– Это – С, как полбаранки.

– Сейчас я ее съем! – смеется Маришка.

– Р, будто бы флажок.

– Дай помахать!

Сережа сердится:

– Ты все балуешься и не запоминаешь!

– А напиши какое-нибудь слово, просит Маришка.

– Ладно, напишу.

Сережа долго возится. Наконец, протягивает Маришке листок. Маришка бежит к маме:

–Мама, прочти, что там Сережа написал!

Мама берет листочек и читает по слогам:

– Лен-тяй-ка. Это про кого?

Маришка отводит глаза в сторону:

– Наверное, про какую-то другую девочку... Дай порву!

– Зачем же рвать, если про другую? Отдай Сереже.

Маришка подходит к брату, шепчет:

– Напиши, пожалуйста, про меня хорошее!

– Будешь заниматься – напишу.

– Буду! Напиши!

– Нет, сначала заниматься!

– Ладно уж, – вздыхает Маришка, – объясняй...

Хорошо, когда другие за тебя все делают: прибирают, стирают, готовят, зашивают... Но иногда надоедает. Хочется самой что-нибудь сделать.

– Я посуду буду мыть, – говорит Маришка.

– Очень хорошо, – отвечает мама, – давно пора за дело браться.

Взялась Маришка за дело – разбила чашку.

– Лучше я пол помою.

Стала мыть пол – воду по всей квартире разлила. Принялась стирать – не умеет выжимать. Загрустила тогда Маришка, ничего не получается. Почему?

– Я-то знаю, почему, – вздохнула мама.

– Потому что я, наверное, маленькая? – догадалась Маришка.

– Не поэтому.

– Значит, потому что я плохая? – обиженно спросила Маришка.

– Вовсе нет.

– Так почему же, почему?! – упрямо допытывается Маришка.

Мама только плечами пожимает... Что там говорить? Маришка злится, потому что прекрасно знает причину своих промашек: мало помогает маме по хозяйству.

Для нас сегодня стало нормой то, что некоторые родители, имеющие своих детей, берут на воспитание еще и чужих. Но в недалеком прошлом существовала и иная практика… Старшее поколение, наверное, помнит, как государство лишало отцов и матерей родительских прав, только за то, что они верили в Бога. О трагедии, произошедшей в жизни его отца, рассказывает девятилетний Давид Рудлевский.

Это было в прошлом году, летом на даче. Я попросил папу покататься со мной по лесным дорожкам на велосипедах. Я очень люблю своего отца. Он очень веселый, и я с ним интересно провожу время. Мы заехали далеко вглубь леса. Я устал и предложил папе отдохнуть. Мы положили велосипеды на землю, а сами сели на мягкую травку. Погода была замечательной. Весело светило солнышко, вокруг нас порхали бабочки. И тут мне папа рассказал историю, которую я буду помнить всю свою жизнь.

«Благодари Бога, сынок, что тебя воспитывают папа и мама. В моей жизни все было по-другому» – начал свой рассказ папа.

«Как же так? Ведь у тебя тоже есть папа и мама! Это мои дедушка и бабушка, которых я очень люблю», – выкрикнул я.

Папа продолжал рассказывать. Он поведал мне, что когда был в моем возрасте, его забрали от родителей в школу-интернат. Директор школы решил, что его нужно перевоспитать. Я с удивлением спросил: «Что такое интернат? И почему тебя туда нужно было забирать? Это несправедливо». И как же я был удивлен и возмущен тем, что папу отняли у родителей только за то, что они верили в Бога, читали Библию, молились и учили этому своих детей. Дальше папа сказал, что был суд, и судья задавал много вопросов моим бабушке и дедушке. Последний вопрос, который был адресован бабушке, был таким: «Кто тебе дороже? Бог или сын? Ответ на этот вопрос повлияет на судьбу твоего сына».

Я слушал папу, затаив дыхание, и с нетерпением ждал продолжения. После небольшой паузы, папа сказал, что бабушка ответила так: «Мне дороже Бог, Который дал мне этого прекрасного сыночка».

Всю обратную дорогу мы ехали молча. С тех пор я еще больше стал любить и ценить своего папу.

В одном обыкновенном городе,в одной обыкновеннной школе училась одна простая девченка.Дружила она только с мальчишками.Лазила по деревьям.На переменах бегала по корридорам школы, играя в догонялки.Ей все казалось интерессным или смешным.Учителя почему-то этого не понимали.Поэтому почти на каждом уроке она получала двойку по поведению.Родителей часто вызывали в школу.Только они не ходили.
"Мы и так знаем, какая ты" - вздыхала мама.
Может быть так все бы и продолжалось, если бы не новенькая девочка.
Она когда вошла в класс - необыкновенная чистота исходила из её глаз.
Новенькая была настолько особенной, что маленькая хулиганка сразу подошла к ней и сказала - садись со мной за парту, будешь моей подругой.Так и получилось..Эта дружба получилась на всю жизнь.
Так произошла встреча с верующией в Бога девочкой.Ничего вначале не говоря о Христе девочка просто помагала во всем.
Она просто попросила как-то: напиши очень очень постаравшись несколько слов - я хочу посмотреть на твой почерк.Как хулиганка не старалась - в тетради оказались лишь одни каракули.Потому что она никогда не старалась,все делала абы-как.А иногда и вовсе не учила уроки.Когда рядом с каракулями хулиганки новенькая написала очень красивыми ровными буквами свои слова - то у девочки дахватило дух.
С этого дня балованный ребенок начал сам заниматься.Выводить буквы получалось очень долго, но она кропотливо делала это раз за разом.
Дальше - лучше.Как-то на уроке украинского языка хулеганку вызвали рассказать правило.Она естественно его не знала.И новенькая искустно помогла ей его ответить.В дневнике красовалась хорошая оценка.Надо же!
А потом была ссора.И хулиганка решила даказать ,что она и без подсказок сможет учится хорошо.До двух часов ночи зубрились правила, выводились буквы... И не впустую. В дневнике появились настоящие заслуженные хорошие оценки.Так эта девочка стала хорошо учится, иметь красивый почерк - точь точь такой, как у новенькой - так что сами путались кто-какое слово написал.Изменилось и поведение.
Вот в это то время и услышала она о Христе.От новенькой.
Только не поверила и не приняла.Они долго на лавочке сидели после уроков и говорили говорили ..... о НЕМ.А потом она уходила в слезах.....
Так было в школе.Прошло много лет.Девочки разъехались учится по разным городам, но всегда писали друг другу письма.А когда приезжали в родной город - всегда первым делом бежали друг ко другу.Новенькая изменилась.Мир наложил на неё свой отпечаток.Она уже не говорила о Христе.Они вместе ходили на дискотеки.Вот только томила некая пустота уже обоих.
Произошло все в один миг - ГОСПОДЬ коснулся одновременно двух сердец.Открылся свет в конце тунеля.И две подруги обрели Христа.А в НЁМ и спасение.

В Аленкиной комнате стоит черный лакированный инструмент. В прошлом году она поступила в музыкальную школу по классу фортепиано и получила задание на лето. Каждый день понемногу играет этюды, небольшие пьески и радуется, когда что-то получается.

И еще у Аленки есть одна радость. Ей весной на день рождения подарили кенаря. Живую желтенькую птичку! Она такая прелестная, прыгает по клетке, чистит перышки, иногда так смешно вертит головкой, залюбуешься. А еще кенарь поет, да как поет! Если форточка открыта, на улице люди останавливаются, чтобы послушать. Иногда они составляют дуэт: Аленка играет на пианино, а кенарь выводит такие трели, что хоть на магнитофон записывай. За три месяца птичка уже стала членом семьи, о ней все заботятся. Аленка регулярно чистит клетку, подливает водички, а мама не забывает выделить капустный листочек, чтобы и у кенаря в рационе были витамины. А недавно свою заботу стал проявлять и папа. Собирает свежие листики одуванчика, для птичек это самое любимое лакомство, засовывает между прутиками клетки и с интересом наблюдает, как кенарь с ними быстро расправляется.

За одуванчиками далеко ходить не надо, прямо перед домом растут, радуют детишек своими желтыми и белыми головками. Да и папе удовольствие – после работы вспомнить еще об одном подопечном. Аленка собирает одуванчики утром, а папа вечером. Подходя к дому, нагибается, срывает в травке один - два листочка и несет домой. А из окошка на первом этаже за этими действиями наблюдает баба Маня. Зрение у нее слабое, но Аленкиного папу она знает хорошо, даже издалека узнает – они соседи уже много лет. Сначала наблюдала из окна, потом села на лавочку перед подъездом. Потом стала ходить около этой травки, вглядываясь в землю, даже наклонялась и раздвигала травку руками. Возвращалась на скамейку и опять наблюдала. А Аленка с папой, как ни в чем не бывало, прямо перед подъездом наклонялись, срывали одуванчики и шли домой.
Уже недели три они подкармливали кенаря одуванчиками, он окреп, перышки заблестели, голос стал тверже, в общем – нравится птичке.

Однажды вечером позвонили в дверь. Папа открыл – на пороге стоит баба Маня: "Простите за поздний визит, но я так больше не могу. Не сплю ночами, есть перестала, потеряла покой. Я хочу знать – что вы там все время находите?" Папа оторопел: "Где?" "Перед подъездом. Вы каждый вечер там что-то находите и радуетесь. Я тоже искала там, все внимательно осмотрела, даже руками обшарила – ничего не нашла, а вы через пять минут пришли и опять нагнулись и что-то подняли. Вы каждый вечер что-то находите, как будто так и положено, а я сколько не смотрю – и ничего. Почему одним так везет, а другим нет? Объясните мне!" – с отчаянием в голосе проговорила соседка.

Когда они поняли, о чем говорит баба Маня – все дружно рассмеялись. Папа, вытирая выступившие от смеха слезы, взял соседку за руку и повел в комнату. "Идемте, я вам покажу то, что мы с Аленкой сегодня нашли, еще кое-что осталось", – и подвел бабу Маню к клетке. "Что вы здесь видите?"–"Птичку в клетке, кенарь, по-моему, называется". – "Правильно, кенарь, а между прутиками клетки что засунуто?" "О! – схватилась за голову баба Маня. – Ой! Ой! Ой! Одуванчики!.. И это все?! А я же завидовала каждой вашей находке, будто вы каждый день клад находили! А это вы одуванчики кенарю свежие срывали". "Позор,позор на мою седую голову, я же спать перестала, есть перестала", бормотала бабушка, выходя из квартиры.

Перед сном, после вечерней молитвы, папа присел на Аленкину кровать и открыл Библию. "Знаешь, доченька, зависть – одно из самых разрушительных чувств. Она так мешает и портит жизнь человеку, что в Библии охарактеризована как гниль для костей (Пр. 14:30). И ведь чаще всего зависть возникает тогда, когда человек, не зная истины, берется судить о чем-то, исходя из своих измышлений. Если бы баба Маня сразу увидела одуванчики в моих руках, разве она перестала бы от этого спать ночами? Конечно, нет. И еще, смотри, я тебе прочту: – «Видел я также, что всякий труд и всякий успех в делах производит взаимную между людьми зависть. И это – суета и томление духа!» (Еккл. 4:4)". –"Папа, так ведь если человек будет сам успешно трудиться, то "Бог благословит дело рук его", и ему не надо будет завидовать". - "Верно, если только дела его будут добрыми. *Ибо всякое дело Бог приведет на суд, и все тайное, хорошо оно, или худо (Еккл.12:14)".–"Папа, а давай и бабе Мане подарим какую-нибудь птичку, а то она совсем одна живет. Ей будет за кем ухаживать, и она перестанет завидовать". - "Очень хорошая мысль, доченька, мы обязательно обсудим это утром, а пока засыпай... Спокойной ночи…